Тульские «Шорты» не для лазурного берега - Наши новости - Кафедра журналистики ТулГУ

Перейти к контенту

Главное меню:

Тульские «Шорты» не для лазурного берега

Опубликовано Иван Макеев, Павел Сидоровнин вход Интервью · 6/10/2014 13:09:00
Начинавшийся в 2010 году как независимый интернет-проект, сегодня фестиваль дает возможность молодым режиссерам, сценаристам и актерам заявить о себе перед многочисленными зрителями.

Мы встретились с его создателем, тульским продюсером и режиссером Михаилом Канаевым, чтобы поговорить о «Шортах», «новой тульской волне» и ситуации на российском рынке кино.

— Давайте начнем с того, что на вашем фестивале нет профессионального жюри. С чем связана такая позиция?

Да, это основа идеологии фестиваля. Перед нами стоит задача создать, и мы это успешно делаем, независимый фестиваль. Мнение жюри — это дело вкуса. У нас же глобальное профессиональное жюри в размере количества участников фестиваля «Шорты» за пять лет. Они заходят на сайт и голосуют за понравившиеся фильмы. В течение первых двух лет победитель определялся зрительским голосованием «Вконтакте» и на «Фэйсбуке». Но потом мы поняли, что зрители — это клевые ребята, но не всегда они адекватно оценивают материал. Только человек, который держит в руках камеру может понять ценность того или иного кадра. Когда коллега по независимому кино оценивает другого коллегу — нам это показалось более правильным. Поэтому на текущий момент на кинофестивале существует два вида голосования. Первое — это голосование участников на сайте, за него мы даем бронзовый приз, второе — зрительское, победители которого получают стеклянный. Это символ прозрачности, открытости.

— Прозрачности? Неужели не сталкивались с накруткой голосов?

Накрутка голосов — это довольно сложная штука. Кроме того, есть технология отслеживания. И некоторые фильмы мы снимаем с голосования. Если даже, предположим, участник накруткой победил с не очень хорошим фильмом — то пускай ему будет стыдно.

В голосовании участников накрутка вообще невозможна. У нас четыреста человек на сайте, которых мы всех фактически знаем по именам и фамилиям. Они голосуют своими логинами, единожды.

— Возможен ли выход фестиваля из онлайна в офлайн? Чтобы у нас были свои тульские Канны?

Фестиваль в таком понимании — это не тусовка. Показы всегда сопровождаются продажей билетов, это возможность целенаправленного сегментирования рынка для того, чтобы организаторы фестиваля зарабатывали деньги. Мы, во-первых, не ставим себе задачу зарабатывания денег с помощью фестиваля «Шорты». Второй момент, продавать билеты на короткий метр не совсем правильно. Мы планируем на два-три дня организовать показы в молодежном центре «Родина». Но это зависит от качества работ в этом году.

Но в общем — мы и так в офлайне. У нас в Тюмени прошла неделя фестиваля «Шорты», в Казани, в Калуге. Мы не тульский фестиваль — мы российский фестиваль.


— Какие фильмы становятся победителями — которые профессионально сделаны или те, в которых есть какая-то яркая идея?

сли в фильме есть только что-то одно — ему не победить. Лично для меня важен интерес. Если я погружаюсь в фильм и меня ничто не раздражает, значит это хорошее кино. Вообще, мы в кино уходим за эмоциями, не важно полный это метр или короткометражка. А если нет эмоций, ты не веришь тому, что тебе показывают, то воспитательная роль кинематографа, образовательная и все остальное просто не работает.

— А темы?

В первый год — нам слали фильмы про любовь, во второй — слали какой-то там трэш, четвертый — про смерть. У нас даже мультик был про смерть! Посмотрим, что будет в этом году.

Куда уходят мастера короткого метра: в музыкальные клипы, в рекламу или пробуют себя в полном метре?

По-разному, некоторые уходят торговать компьютерами. К сожалению.

У нас выходит сорокаминутный фильм «Узник вечного огня». Мы его делаем год. Тяжелая работа. Это не как «пошел, поставил свет, красивых девочек пощелкал, засунул в „премьер“, стандартный плагин применил и типа ты фотограф». А дальше-то что — нет идеи. Поэтому, куда они уходят, мне неведомо. Кто-то учится и продолжает снимать. Например, туляки: Сергей Гурьянов снял «Как в кино», Александр Картавый делает продолжение «Муляжа для бескрылой бабочки», у Михаила Баранова выходит фильм «Коса». Кстати, у нас впереди месяц премьер тульских фильмов.

— Индустрия складывается?

Стараемся работать над этим. У нас есть фильмы Гурьянова, Картавого, Баранова, есть Илья Ростовцев, Николай Губенков снимает сейчас полный метр, картину «Аннунак». Но есть определенные проблемы. Например, люди ловят иногда звезду. И вот эту звезданутость они иногда переживают, делают выводы. А бывает, что звездная болезнь отравляет всех вокруг себя. Если наши режиссеры не переживут этот момент, то получится результат, который мы наблюдали раньше. В Туле работали замечательные люди: Дмитрий Чирков, Дмитрий Матов, Максим Ефимов. Но структуру сделать не удалось. Не было такого развития интернета, техника была дорогая — в итоге люди уехали в Москву. Нам хотелось бы сложить здесь команду и сделать потоковое производство хороших фильмов с небольшим бюджетом в альтернативу Москве.

— А доход фильмы новой тульской волны приносят?

В основном — расход. Большинство делаются абсолютно некоммерчески. Фильмы Сергея Гурьянова, например, мы показываем бесплатно. А в «Шортах» мы запустили такую вещь: люди, участвующие в фестивале, могут разместить рядом со своим фильмом свой Яндекс-кошелек. Если вам понравился фильм, то можете любую сумму перечислить автору. Это круче краудфандинга, потому что себе мы процент не берем.

— Поговорим о вечном. Если с тульским кино все в порядке, то с коммерческим российским кино, как нам кажется, все не так гладко. Фильмы, которые выходят на экраны всей страны, в большинстве своем не окупаются. Ответьте нам как продюсер: что не так?

Во-первых, кто вам сказал, что они не окупаются? Помимо прокатной истории двух недель есть еще длительная история кинопроката: международная, других регионов, показов на телевидении и т.д. Если бы это было не выгодно, этим бы никто не занимался.

— Если коммерческие фильмы не имеют проблем с количеством экранов, то у вещей более радикальных, у авторского кино намечаются проблемы в связи с последним законом о запрете ненормативной лексики в кино. Здесь вы чьей стороне?

Я против того, чтобы матерились в кадре. Почему я делаю «Шорты»? Я не хочу, чтобы люди ориентировались на те, в основном дурные фильмы, которые получают призы на западных фестивалях.

— Например? Звягинцев? Или «Дорога на...»?

Я говорю про другое. Вручая приз на том или ином... иностранном фестивале тому или иному... фильму, который противоречит нашим моральным устоям, они навязывают нам свои бренды. Сколько режиссеров стало снимать трясущейся камерой, с матом в кадре, после того как один небезызвестный фильм получил на каком-то там германском фестивале приз. И что мы слышим: «А я так вижу», «А вот такая камера — это модно». Модно. Но кто смотреть-то будет. Что людям скармливают, так они себя и ведут.

А вот это спорный вопрос. Главная заслуга российского авторского кино в том, что оно не скрывает противоречия, как наши блокбастеры, а вскрывает их.

Противоречия можно вскрывать и нужно вскрывать. Вы говорите сейчас о каких-то абстрактных вещах. Я про мат. Мы поняли в какой-то период времени, что курить — это круто. Почему? А потому, что Крепкий Орешек курит, ковбой Мальборо курит — только нормальные пацаны курят. Ну вот навязали, это стало круто.

Материться во все времена было круто.

Да. Но одно дело, когда это в узком кругу. Другое — с киноэкранов. Воспитательную роль кино никто не отменял. А что касается авторского кино — любое кино авторское. И в коммерческих российских фильмах есть автор.

А еще есть продюсер. И иногда кажется, что он думает над фильмом больше, чем автор.

Продюсеры тоже думали. Они очень умные люди, поверьте мне. Просто нужно понимать, что если вам нравится вот этот автомобиль, то вы в этой целевой аудитории, если нет, то вы не в его целевой аудитории. Так и кино. Оно разное. Как в супермаркете. Есть шаромыжное, которое выдается за великое, хэнд-мэйд. Вы приходите, стоит какая-то поделка, не оформленная, необтесанная, но сделана руками человеческими — автор вложил душу. Круть. И стоит 500 баксов. А рядом стоит китайская качественная фабричная штука. И стоит 50 баксов, и стену китайскую переживет. Не надо некачественное выдавать за великое. Еще нужно понимать, не все так просто. Вот вам написали, что кино убыточное. Ну да, убыточное, не ходите туда. Какой грибник скажет, что в этом лесу есть грибы? А кино авторское — это тоже рынок. Есть люди, которые специализируются на авторском кино. Которые знают, как его продавать.

Давайте вернемся к нашим «Шортам» и закончим вопросом про дальнейшие планы фестиваля.

Мы хотим стать всероссийским фестивалем коротких фильмов. Чтобы в каждом уголке нашей необъятной родины знали о таком замечательном фестивале «Шорты». О том, что победители этого фестиваля выбраны участниками, которые реально знают ценность каждого кадра.



Оценка: 0.0/5
Назад к содержимому | Назад к главному меню